Джек Ричер, или Прошедшее время  - Ли Чайлд

Отец промолчал.

– Подождите немного, – сказал Ричер и посмотрел на юг, между двумя рядами деревьев, в ту сторону, где яблоневый сад поднимался вверх по склону. – Ты возвращался, отправив послание с вершины холма. Но фотография сделана немного раньше. Так зачем же твой сынок держал нашего друга здесь с заломленной за спину рукой?

Ответа не последовало.

– Они собирались меня избить, – сказал старик. – Чтобы преподать мне урок. Сразу после того как отправят фотографию и убедятся, что получат деньги. В тот момент они еще не знали, что вы где-то рядом.

– Да, но это ничего не должно менять, – заметил Ричер. – Не так ли? Во всяком случае, для убежденных в своей правоте людей.

Он посмотрел в глаза отца, потом сына.

– Мы тратим зря время, парни. Начинайте его избивать.

Никто не пошевелился.

Ричер посмотрел на громилу-сына.

– Все нормально. Он тебя не обидит. Ему семьдесят лет. Вместе с отцом вы легко с ним справитесь. Тут нечего бояться.

Парень повел головой, как собака, нюхающая воздух.

– Выбор из двух вариантов, – продолжал Ричер. – Либо ты его ударишь, либо ты его боишься.

Ответа не последовало.

– Может быть, дело в совести. Ты не хочешь бить старика. Правда не хочешь. Но подумай о яблоках. У тебя есть работа. Я все понимаю, более того, готов помочь. Сначала ты можешь разобраться со мной, и тогда будешь чувствовать, что заслужил право хорошенько отделать старика. В таком случае у тебя почти не останется угрызений совести.

И вновь никакой реакции.

– Почему нет? – спросил Ричер. – Ты и меня боишься? Боишься, что я сделаю тебе больно? Тут я должен тебя предупредить, что такая возможность существует. Видишь, я с тобой полностью честен. Ты должен принять взвешенное решение. Ведь теперь ты действительно оказался перед простым выбором – либо ты ударишь меня, либо ты меня боишься.

Никакого ответа.

Ричер сделал шаг к парню. Противоположность риску, чтобы оказаться как можно ближе. Если мальчишка настолько глуп, что попытается нанести удар, необходимо его смягчить, пока он не успел набрать скорость в оптимальном направлении. Что будет просто. Если, конечно, у юного головореза плоховато с мозгами. Ричер был на тридцать фунтов тяжелее, на три дюйма выше, руки на пять дюймов длиннее. Очевидные, не вызывающие сомнений факты.

Оказалось, что с мозгами у него не очень.

Он сдвинул плечо назад, и Ричер принял это за предупреждение – мальчишка собирался нанести ему короткий прямой удар в лицо. У Джека появился выбор – мгновенная реакция, широкое движение левого предплечья, чтобы защититься от короткой атаки правой, в то время как его собственная достигает цели. В любом реальном мире – лучший из возможных вариантов. Быстро, жестко и элегантно. Но не пройдет с точки зрения судебно-медицинской экспертизы. Ричер чувствовал себя так, будто стоял перед присяжными и давал показания. Или его попросили объяснить, что произошло, как свидетелю и эксперту. Он подумал, что для большей эффективности ему нужно, чтобы история продолжалась немного дольше, чем мгновение. Преступление требует намерения и действия, и Ричер решил, что ему следует сделать оба компонента полностью видимыми, чтобы потом не возникло проблем с доказательствами и не осталось зацепок для обоснованного сомнения.

Поэтому он резко отвернул голову в сторону, и удар правой во всем своем величии просвистел мимо его уха, не оставив ни у кого сомнений относительно намерений парня. Ричер подождал, когда тот вернет правый кулак назад после промаха (ему показалось, что ожидание длится слишком долго – исключительно для того, чтобы присяжные успели сделать правильные выводы), – и только после этого нанес сильный апперкот в челюсть мальчишке, который взлетел в воздух, разом став невесомым, и с глухим звуком, подняв тучу пыли и пыльцы, рухнул спиной в траву; руки и ноги застыли в неподвижности, голова повернута в сторону.

Ричер кивнул старику – нам пора.

Потом повернулся к отцу парня.

– Подсказка для родителя, – сказал он. – Не оставляй сына долго лежать на дороге. Его могут переехать.

– Я не забуду, – пообещал отец.

– В этом и состоит разница между нами, – сказал Ричер. – Я уже забыл.

Вместе со стариком они прошли оставшиеся пятьдесят ярдов по яблоневому саду к старому «Субару».

* * *

В конце концов Патти встала с кровати и подошла к двери, где находился выключатель. Три шага. Делая первый, она была уверена, что свет загорится. Во время второго решила, что ничего не произойдет. Если эти люди могут заблокировать дверь и опустить жалюзи удаленно, им ничего не стоит отключить электричество. Потом она подумала: зачем вырубать электричество? Сделав третий шаг, Патти уже не сомневалась, что с электричеством всё в порядке. Из-за еды. Неужели эти люди оставили им еду, чтобы они ели в темноте? Потом она вспомнила про фонарики. Зачем они? А еще, как Коротышка сказал: «На случай, если нам придется есть в темноте». Может быть, он не так глуп…

Патти нажала на выключатель.

Он сработал. Свет зажегся. Горячий и желтый. Патти ненавидела электрический свет днем. Она попыталась открыть дверь. По-прежнему заперта. Принялась нажимать кнопки жалюзи. Ничего. Коротышка все еще сидел неподвижно и наблюдал за ней остекленевшими глазами. Патти повернулась и окинула взглядом комнату. Изучила мебель, сумки, которые лежали там, куда она их бросила, когда грузовик не вернулся. Посмотрела на стены и тонкий лепной бордюр в том месте, где стены сходились с потолком. На сам потолок, представлявший собой снежную равнину идеально гладкого белого цвета Новой Англии, на пожарную сигнализацию и светильник – и то и другое над кроватью.

– Что? – спросил Коротышка.

Патти бросила взгляд на сумки.

– Насколько хорошо ты их спрятал? – спросила она.

– Где?

– В лесу, Коротышка.

– Довольно хорошо, – ответил он. – А чемодан большой и тяжелый. Он сразу свалился вниз, ты же видела.

– Потом Питеру повезло, он сумел завести свой грузовик и поехал по дороге, чтобы разогреть двигатель. Туда и обратно, очень быстро. Однако он сумел увидеть наши вещи.

– Может быть, ему помогли фары, когда он свернул, – предположил Коротышка. – Возможно, с другой стороны сумки были лучше видны. Свет падал под другим углом. А ты светила фонариком с дороги.

– И у него было время сделать веревочную ручку, – сказала Патти.

Коротышка ничего не ответил.

– А еще он использовал веревку, которая, так уж получилось, оказалась у него в машине, – добавила Патти.

– О чем ты думаешь? – спросил Коротышка.

– И еще кое-что, – продолжала она. – Мы посмеялись над Карелом, когда он сказал, что ему может повезти с автокатастрофой, потом он это повторил в разговоре с нами – практически сразу, в самом начале. Сказал, что нашел нужный автомобиль в дальнем углу свалки.